Если бы Сергей Кисин  погиб в Афганистане, его бы  не  опознали

Война  в Афганистане до сих  пор  остается  какой-то   непонятной  и  трагической  страницей  истории  умирающего  СССР. Тоскливые  дворовые песни  про  «пришел домой  в  солдатском  цинковом  гробу»,  погибший   в  последние  дни  афганской  войны   одноклассник красавец-хулиган  Вадька  Юрченко  и дерзкие  бандитские   группировки  90-х,  состоявшие    из   не  вписавшихся  в мирную  жизнь  воинов-интернационалистов  -  вот  чем  был  это период  для  меня  лично.  До  тех пор пока я  не  пообщалась  с ростовским  журналистом,  историком и писателем  Сергеем  Кисиным,  для  которого   «Афган»  стал  не   страницей государственной истории, а  частью  личной  жизни. 

Спасители

Начнем с того, что  в  поисках   героя  материала   посвященного   30-летию  вывода  войск  из  Афганистана,  я  обратилась к   друзьям -  а  нет  ли  среди    ваших  знакомых  бывшего афганца?  Такого – простого, бывшего  там  солдатом,  не  общественного  деятеля, чтобы   правду  не боялся  сказать. Когда   всплыло  имя Сергея  Кисина – я  опешила.  Я  столько  раз  общалась  с  ним  по  делам, по  журналистским и  историческим  вопросам, но  даже   представить  не  могла, что он -  афганец. Не  было в нем  такой особой  отваги  бывшего  воина  из  горячей  точки, не  было и   надрыва  человека,  видевшего  смерть в  лицо,  даже  в  камуфляже  я  его   представить  не  могла.  Более  того, многие из  наших  общих друзей  не  знали, что  Сергей  Кисин  служил в  Афганистане.  «Серега? -  Да  ладно!» -  типичная  реакция.

Ладно – не  ладно, но в  84-85  годах  Сергей  Кисин   проходил  срочную  службу  в   Афганистане. Причем в  таком  отряде,  который шел  сверху  ограниченного  контингента   советских  войск.

– Наш  отряд  из 148  человек был в ведении Главного военного советника СССР в Афганистане (на тот момент генерал армии Григорий Салманов). Он не входил в состав 40-й советской армии, был сверх «ограниченного контингента». По сути, находился при различных частях  афганской  армии.  Я там был советником по связи афганской 25-й пехотной дивизии в провинции Пактия, город Хост. По большому счёту вся техническая часть лежала именно на нас, афганцы выполняли простейшие функции. Воины они очень своеобразные — кто-то реально сражался, кто-то бежал при первых выстрелах, кто-то просто дезертировал при первой возможности. Нам же и отступать было некуда — советских частей вокруг Хоста не было (в этом особенность советнического аппарата, не носившего даже нашу форму), так что в случае нападения, занимаем круговую оборону и бьёмся до последнего шурави. Без вариантов. Служба вне контингента имела свои особенности — солдатам-советникам документы не выдавали, так что  если   бы  я  там  погиб -  меня  и  опознать бы  не  смогли, -  рассказывает  мой собеседник

– Страшно  было,  когда  узнал, что в  Афганистан  отправляют?  Ведь убить  могли…

– Мы же были советские люди. Отцы, деды, прадеды в России-СССР перманентно где-то воевали. Патриотическое воспитание было поставлено как надо. Осознавали, что с одной стороны идём выполнять интернациональный долг (без всякой натяжки), воюем то с империализмом, с другой, всё равно воюем за родину. Горд был до соплей, что дедушка-офицер, погибший в 1943-м на Украине, меня бы понял и поддержал. Папа-офицер понял и поддержал. Да мне сами боги велели брать в руки оружие и идти воевать за родину. Без всякого пафоса. Так все тогда думали, не я один. Страна такая была. Заметь, никто дубьём туда не гнал. Наоборот, сто раз переспрашивали ещё в Союзе: понимаешь, что на войну идёшь, если что — никаких претензий, оставайся. Не знаю случая, что бы кто-то отказался и не пошёл...А  насчет  смерти – вопрос  философского  отношения к  ней, -   Сергей на  секунду замолкает. - Все  понимают, что рано или  поздно  ты  помрешь, так или иначе. Для  меня было  главное – умереть не  просто так.  И тогда понимал, что  смерть неизбежна, и важно не только, как ты живёшь, но и как, и за что умрёшь. В смерти тоже должен быть  смысл. Если уж  погиб -  то не зря. Нам же постоянно подчёркивали, что вы тут не  просто воюете, вы  помогаете братскому народу, который  нуждается в вашей помощи. Вы – не  оккупанты, не  захватчики, вы -  спасители. Мы же там на штыках сидеть пришли, не этнические чистки устраивать, не концлагеря. Мы там школы строили, больницы, дороги, предприятия, от беспредельщиков простой народ защищали, хлебом своим делились, пайком. Мы  этим  гордились. С этими мыслями ехали в  Афган, настоящими осознанными  интернационалистами. Без особой придури идеологической. Были уверены, что там народ нас ждет,  сейчас  кинется  с объятиями, руки  пожимать -  спасители и  все такое…Но надо просто знать афганцев, их ментальность, обычаи, историю. Они самодостаточны, им никто не нужен. Ни мы с нашей помощью, ни американцы со своей квазидемократией. Ни Талибан со своими упырями.

Локация  Большой  игры

Постепенно, находясь  уже   в  горячей точке, наши  солдаты, и Сергей  Кисин  среди  них, понимали, что  они  просто  мелкие  участники  Большой   игры. Пик накала  большого   противостояния.  Если в 19  веке  "большая  игра"   была  между  Россией и Англией, то в  20  веке  "большая  игра"  между Россией и  Штатами.   А  "большая  игра", по словам моего  собеседника историка   Сергея   Кисина,   всегда идет на  чужой  территории.  Сейчас она  идет  на  Украине, не так давно  была  в Афгане, раньше  была  во Вьетнаме – и так  по  всему миру. Это  противостояние   между  двумя  супердержавами. Афганистан  просто  стал  местом  действия, и  местное   население   вынуждено было  подстраиваться  под   больших  игроков.

– Это  восток.  Они  видели, что мы  сильнее, мы  вооружены,  а  значит, с  нами нужно  поддерживать  хорошие  отношения.  Но те же  самые люди вполне  возможно по ночам  приходили  и стреляли нам в спину. Я  помню такой  момент.  У  нас  такая традиция  была -  при выезде из  лагеря наша грузовая  машина останавливалась  и  к ней  подбегали бачата-афганские  дети, протягивали  руки, и  мы  давали  им  буханку  хлеба. Так  было каждый  день.  И вот очередной  раз к нашей  машине  подбегают  пацаны,  мы  им  суем  хлеб, они его  хватают и   бросают в  кузов  гранату, -  тут  я  буквально немею  от  неожиданного  поворота  сюжета, а  Кисин продолжает,  -  Хорошо, гранату  успели  выбросить и  свалили. Наверное, этому  пацану  заплатили. Даже скорее  всего заплатили, ведь  на  всех  шурави  были  свои  расценки, каждый солдат, летчик, офицер  что-то  стоил. И мы все  понимали, что   это -   своеобразный   бизнес  местных. Они запросто  воевали  и  на  одной,  и на другой  стороне. Мы как-то спросили местного  солдата, который   служил   в  афганской  армии, и которым  мы   помогали -  что ты  потом  будешь  делать, когда   срок  службы закончится  (они по   4  года  служат)?  Он ответил – уйду  к душманам. Почему -  спрашиваем  мы. Там  больше  платят -  ответ. И   это для них -  в порядке вещей.  Какая разница, за кого воевать...

У  меня   в голове не укладывается -  как можно было  после  всего  этого не ожесточиться, не   возненавидеть и  страну, которая  послала  тебя  в  эту  мясорубку, и  народ, который  так  равнодушно  совершал  и добро,  и  подлости.  Просто нужно  было понять эту  страну, считает  мой  собеседник.

– Афган -  особая   страна, -  объясняет     он мне. -  Там  ведь  нет  общего  понятия «афганец». Там  есть  пуштуны, узбеки, таджики, белуджи, хазарейцы, кто  угодно… Они друг  друга  не воспринимают как своих  земляков.  Они  воспринимают только своих соплеменников, а  на всех остальных, с другого кишлака -  плевать. Это лоскутное  государство, поэтому  у них нет  оснований воспринимать  кого-то как захватчиков. Будь это  мы  со  своим социализмом, или  американцы с  их демократией -  афганцам все равно. Там  средневековое мышление (как и  летоисчисление).  Они  не заморачиваются вопросами  морали  и  этики. Когда  говорят, что  их  никто не  завоевывал никогда, этих  афганцев, это лукавство…Они всегда  прогибались  под  завоевателей, кто  бы  ни  приходил – Александр Македонский, Саманиды, Газневиды, Чингизхан, Тамерлан, Надир-шах...Их нормальное состояние - вечная  война  всех  против  всех. Важны были только родоплеменные отношения,  а  чужие племена между собой  всегда  воевали. Тот, кто пытался в эту войну вмешиваться и насаживать свои законы, спустя некоторое  время  понимал, что  местным   на  все  это наплевать. Успешно могли ими управлять только такие не замученные моралью глыбы, как Чингизхан, Тамерлан или Надир-шах: чуть что, пирамиду  из  голов  складывали и тут же добивались покорности и уважения. Они  сами нам об этом  говорили -  вы  не  умеете  воевать с  душманами. Чего вы с ними церемонитесь. У  вас  же  есть напалм, сбросьте его и  выжгите этот кишлак или эту гору. Мы не  понимали, как  они  могут так рассуждать, там же не только «духи», но и старики, женщины, дети. Но для  них это в порядке вещей.

Достойные  воины

Тем  не  менее, какие-то  нормы  для    афганских  людей  все-таки   существуют, и  одна  из  них -  уважение к  достойным  противникам.

– Не секрет, что нас, шурави, в  Афгане и сегодня вспоминают с теплотой. Они нас расценивают как  воинов, умеющих сражаться, не  жадных,  готовых помочь. Они  считали нас  достойными противниками. Так же,  как и мы  их, -  рассказывает  Сергей. - Там  надо было  разделять   упырей-головорезов  и  чистых  воинов. Вот  тот же полевой  командир   Ахмад Шах Масуд, против которого  мы и воевали. Он  был  очень  крутой.  Хороший тактик, и  человек слова -  что большая редкость для них. Если он  что-то  обещал – можно  было  верить.  И  это  в стране,  где обмануть кяфира -  первое дело. А вот  Масуд  был честным и достойным   противником.

И да, за памятникам советских  солдат афганцы реально ухаживают,  Кисин  это подтверждает. Из  уважения  к  воинам.

Зато  в  собственной  стране  уважения  к  воинам к  концу   войны  в  Афганистане  поубавилось.

– Когда  я  вернулся в    Россию в  85  году, было  все  нормально. Мы  воевали, к нам  относились как к героям. Когда  наступил  конец   80, начал рушится   СССР -  понеслось… -  вздыхает  собеседник. -   Нас  стали  называть оккупантами.  И, выходившие  из Афгана, люди  стали  ощущать неприязнь. В  спину, конечно, никто не  плевал, но  отношение  изменилось.  Уже без очереди ничего не отпускалось, пайки исчезли, бесплатные квартиры  тоже не  выдавали. Именно  тогда возникло это: «а  мы   вас  туда не  посылали».  Значительная  часть людей, бывших  афганцев , озлобилась, и  криминальные  группы   формировались  за  счет  наших  пацанов, потому  что  имеют  боевой   опыт и что такое   кровь – знают. Понимаете, Афган  не прошел  для  нас  даром. У  меня  нет  так называемого «афганского   синдрома», но  появилось, во-первых,  чуткое  восприятие   фальши, во-вторых, чрезвычайно сильная реакция на несправедливость. Сколько  пацанов, буквально  со школьной  парты  ушли на   ту войну,  чтобы  остаться  там,   и  чтобы  сейчас  какая-то тварь    пальцы  растопыривала.  Очень  хочется  иногда  «зарядить в бубен». Это  вот  всё  оттуда,   там  оно  сформировалось и по сей день сохранилось. Ведь все  мы, бывшие   афганцы, понимаем, что то, что мы  там  выжили -  это  чудо. То  есть мы  теперь живем  за  тех, кто оттуда не пришел. Как говорил Ремарк, «жизнь взаймы».

А  еще – 15  февраля  Сергей  Кисин не  надевает   форму и  не  ходит на  различные  торжественные мероприятия.

– Я  вообще не понимаю, что  люди празднуют, -  объясняет  свое  поведение   бывший  афганец Кисин. -  Вывод  войск -  это  не победа.  Я вот не припомню, чтобы  американцы,  к примеру,  праздновали вывод  войск  из Вьетнама. Надо помнить, конечно, эту  войну, но  чтобы  одеваться  и  выходить? Нет.  Для  нас праздник 23  февраля и 9 мая. На 9 мая с «Бессмертным полком» форму надевал. Это святое, с фотографией дедушки шёл. Теперь мы равны с ним... 

До  сих пор, по мнению Сергея Кисина, хоть и  прошло 30 лет, не  сложился   четкий  исторический  взгляд  на  Афганскую  войну.  Нет  и серьезных  исследований  и объективного анализа (за  редким исключением, к примеру,  книга    английского писателя  Родрика Брейтрика «Afgantsy: The Russians in Afghanistan 1979-1989»), зато   есть  множество   мемуаров.  Нет  и нормальных фильмов, кроме  двух – первого  фильма  Тимура  Бекмамбетова  «Пешаварский вальс» о  восстании  в  лагере  Бадабер, и  фильма  Владимира  Бортко  «Афганский  излом»  с  Микеле Плачидо в главной роли,  остальные  картины  на  афганскую  тему  -  обычные стрелялки.

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ

К  30-летию  вывода  войск из  Афганистана  ростовское  министерство  социального  развития  провело несколько  тематических «горячих  линий»  именно  для  афганцев.  С  начала  года три  раза  в  специально  отведенное  время  специалист  сидел  и ждал  звонков  от бывших  воинов-интернационалистов. Позвонили  всего  10  человек. Причем,  в   день   последней    «горячей линии» 8  февраля не  позвонил  никто.  Знают все  или   уже ни  на  что   не  надеются?     

 

 

 

 

 

 

 

Подпишитесь на нашу рассылку
и будьте в курсе

0 комментариев

Написать комментарий